[fantcon] Похоже на чудо.

  • From: "Андрей Мансуров" <dmarc-noreply-outsider@xxxxxxxxxxxxx> (Redacted sender "mansurov-andrey" for DMARC)
  • To: e-vi@xxxxxxx
  • Date: Sun, 01 Aug 2021 08:51:15 +0300


Вот: прислали друзья.
Куда там — фантастике!!!
Вот уж сюжет так сюжет!!!
Может, кого вдохновит на что?
Всем — всех Благ!
И успехов.
Андрей.
 
 
Рустем Шарафисламов Не Правильные люди
30 июля, 18:42   · 
ИКОНА, СОХРАНИВШАЯ ЖИЗНЬ. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ. 
Эта икона Божией Матери «Казанская» со странной полустёршейся надписью 
латиницей на обороте: «Eta ikona budet hranit was wsu schizn» украшает 
Скорбященскую церковь в Санкт-Петербурге. Одна из прихожанок рассказала её 
удивительную историю. 
— Однажды в храм вошла старая женщина и всплеснула руками, увидев Казанскую 
икону Богородицы. — «Как эта икона попала к вам? Я же подарила её одному 
немецкому солдату! — удивилась она. — Я узнала её по характерным вмятинкам на 
окладе». 
Я пояснила, что икону несколько лет назад передало храму немецкое консульство, 
находящееся в нашем городе. 
Женщина расплакалась, сказала, что её зовут Вера, и поведала, как в своё время 
православная святыня их семьи оказалась в Германии. 
«Я бежала из родного села, оказавшегося в самом центре боёв. Хотела уехать с 
сестрой и своими тремя ребятишками ещё раньше, но мама тяжело болела и не 
вынесла бы дороги. «Приеду позже», — пообещала я сестре, отправляя её с детьми 
под Рязань, где в колхозном посёлке жила наша тётка. Через месяц мама умерла, 
успев благословить меня фамильной иконой Божией Матери «Казанская». Этой иконой 
покойный дед благословлял в своё время маму перед свадьбой, а мама 15 лет назад 
благословила нас с Сашей, хотя муж мой был комсомольцем. 
Теперь икона лежала в моём тощем вещевом мешке беженки. А сама я сидела под 
навесом одного из станционных пакгаузов и следила за безумным танцем снежных 
вихрей. Думать уже ни о чём не могла, лишь пыталась глубже затолкать кисти рук 
в узкие рукава демисезонного пальто. Холод и голод — вот всё, что я 
чувствовала. Тут, громыхая, подкатил состав, двери вагонов открылись, и фрицы, 
встав шеренгами, стали передавать друг другу длинные ящики. «Оружие привезли» — 
мелькнула равнодушная мысль. Но другая тотчас больно уколола: «На фронт! Туда, 
где воюет мой Саша! Из этих автоматов будут стрелять в него, в других русских 
солдат… Вот проклятые!» 
Удивительно, но немецкие патрули не обращали внимания на меня — одинокую 
отощавшую от голода женщину. Не помню даже, когда я последний раз ела: часики, 
обручальное кольцо, мамины серёжки я давно уже обменяла на еду. Я нащупала под 
заиндевелой тканью мешка латунный оклад. «Заступница Пресвятая Богородица! — 
зашептала окоченевшими губами. — Спаси и сохрани моих детушек, сестру Надю. 
Сохрани и защити моего мужа, раба Божия воина Александра». 
«Что? Плёхо?» — раздалось над самым ухом. Поднимаю голову: рядом со скамьёй 
стоит немецкий солдат. В его голосе прозвучало сочувствие, и я ответила: 
«Плохо». Немец сел рядом. Поставил на землю толстый ранец, некоторое время 
копался в нём, потом протянул руку: «Nimmt!» Это был квадратный ломоть хлеба, 
на котором розовела полоска сала. Я приняла угощение и впилась в него зубами. 
Немец достал из ранца термос, налил в крышку дымящийся чай: «Heiss! Gut!» 
Наверное, он был в карауле здесь, на станции. На вид лет двадцать, 
голубоглазый. Лицо простоватое. И волосы наверняка светлые, как у моего 
старшего сына Андрейки, только не видно их под шапкой. 
Немец указал рукой на паровоз, потом на меня и, смешно сморщившись, видимо 
пытаясь найти слово, спросил: «Тальеко?» — «Далеко! Теперь уже не добраться!» Я 
вдруг стала рассказывать ему, что надеялась добраться до тётки и как осталась 
безо всего. И заключила: «А у меня там дети. Киндер. Понимаешь?» Я показала 
рукой сверху вниз — мал мала меньше. Парень кивнул: «O ja, Kinder!» — «Но мне 
не доехать. И не дойти. Я просто замёрзну». Я даже не сразу осознала, что 
плачу. 
Немец опять потянулся к ранцу и вытащил увесистый пакет: «На. Взять». Он открыл 
пакет и, тронув его содержимое, лизнул палец: «Gut!» В пакете была соль. Соль, 
которая сейчас стоила дороже золота. За соль давали хлеб, молоко, да что 
угодно… В пакете было не меньше трёх килограммов. А он теперь так вот просто 
взял и отдал её мне, совсем незнакомой русской женщине. Увидав моё ошеломленное 
лицо, парень улыбнулся и что-то сказал. Я не поняла. Тогда он встал, завинтил 
свой термос, сунул в ранец и, помахав рукой, пошёл прочь. 
«Постойте! — бросаюсь за солдатом вдогонку. — Вот, возьмите, пожалуйста». 
Протягиваю ему икону. «Was ist es?» — «Эта икона будет хранить вас всю жизнь», 
— говорю твёрдо. Он не понял. Снова повторяю: «Эта икона будет хранить вас всю 
жизнь». Солдат достал из кармана химический карандаш, послюнил и, перевернув 
доску, попросил произнести ещё раз. И пока я медленно, по слогам, говорила, он 
выводил на доске латинскими буквами: «Eta ikona budet hranit was wsu schizn». 
Больше мы никогда не встречались… А я, выменяв на соль тёплую одежду, валенки и 
хлеб, добралась до Рязани. В сорок пятом вернулся с войны муж Саша». 
Внимательно выслушав взволнованную женщину, я с радостью пересказала то, что мы 
узнали от представителей немецкого посольства, передавшего Казанскую икону 
нашему храму. Тот немецкий солдат прошёл всю войну. У него на глазах погибали 
его товарищи, однажды взорвался грузовик, в котором он ехал, но он успел 
выскочить за мгновение до взрыва. Остальные погибли. В конце войны снаряд 
ударил в блиндаж, который он покинул также за одно мгновение. Незримая сила 
русской иконы надёжно хранила его. 
И тогда он многое понял и переоценил в своей жизни, и его душа раскрылась для 
молитвы. Он вернулся домой, женился, вырастил детей. Икону поместил в красивом 
киоте на почётном месте и всю жизнь перед нею молился. А когда стал стар, 
наказал старшему сыну после своей смерти отнести дар русской женщины в 
российское консульство: «Эта икона жила в России и должна туда вернуться. Пусть 
передадут её в Ленинград, город, выстоявший в блокаду, умиравший от холода и 
голода, но не сдавшийся». 
Так в середине девяностых годов в одной из вновь открывшихся церквей 
Санкт-Петербурга, где настоятелем тогда был протоиерей Александр Чистяков, 
появилась небольшая икона Божией Матери «Казанская» со странной латинской 
надписью на обороте. 
Ирина Блинова  
--
Андрей Мансуров
 

Other related posts: