Пауло Коэльо, "Алхимик". Фрагмент.

  • From: "Roman V. Vorushin" <westa@xxxxxxx>
  • To: PsyGoa on Freelists <PsyGoa_Pavlodar@xxxxxxxxxxxxx>
  • Date: Wed, 16 Jun 2004 20:03:18 +0700

Вот  в  один из таких вечеров погонщик подошел к костру, у
которого сидели Сантьяго и англичанин.
-- Прошел слух, будто началась война между племенами.
Наступила тишина.  Сантьяго  почувствовал,  что,  хотя  ни
слова  больше  не  было сказано, в воздухе повисла тревога. Еще
раз убедился он, что понимает беззвучный Всеобщий Язык.
Молчание нарушил англичанин, осведомившийся, опасно ли это
для них.
-- Когда входишь в пустыню, назад  пути  нет,  --  ответил
погонщик.  --  А  раз  так, то нам остается только идти вперед.
Остальное решит за нас Аллах, он же и отведет от нас беду, -- и
добавил таинственное слово: -- Мактуб.
-- Ты напрасно не обращаешь внимания на караван, -- сказал
Сантьяго  англичанину,  когда  погонщик  отошел  от   них.   --
Присмотрись:  как бы ни петлял он, однако неуклонно стремится к
цели.
-- А ты напрасно не читаешь о мире,  --  отвечал  тот.  --
Книги заменяют наблюдения.

Люди  и  животные  шли  теперь  быстрее.  Если  раньше они
проводили в молчании дни, а собираясь  на  привале  у  костров,
вели  беседы,  то  теперь  безмолвны  стали  и  вечера. А потом
Вожатый  запретил  разводить  костры,  чтобы  не  привлекать  к
каравану внимания.
Чтобы  спастись  от  холода,  путники  ставили верблюдов и
лошадей в круг, а сами ложились вповалку  внутри  его.  Вожатый
назначал вооруженных часовых, которые охраняли бивак.
Как-то ночью англичанину не спалось. Он позвал Сантьяго, и
они начали прогуливаться вокруг стоянки. Светила полная луна, и
Сантьяго взял да и рассказал англичанину всю свою историю.
Особенно    потрясло   того,   что   юноша   способствовал
процветанию лавки, где торговали изделиями из хрусталя.
-- Вот что движет миром, -- сказал он. --  В  алхимии  это
называется  Душа Мира. Когда ты чего-нибудь желаешь всей душой,
то приобщаешься к Душе Мира. А в ней заключена огромная сила.
И добавил, что это свойство не одних только людей  --  все
на  свете,  будь  то камень, растение, животное или даже мысль,
наделено душой.
-- Все, что  находится  на  земле,  постоянно  изменяется,
потому  что и сама земля -- живая и тоже обладает душой. Все мы
-- часть этой Души, но сами не знаем, что она работает на  наше
благо.  Но  ты,  работая  в  лавке, должен был понять, что даже
хрусталь способствовал твоему успеху.
Сантьяго слушал молча, поглядывая то на луну, то на  белый
песок.
-- Я  видел,  как идет караван через пустыню, -- сказал он
наконец. -- Он говорит с ней на одном языке, и потому-то она  и
позволяет  ему  пройти  через себя. Пустыня проверит и испытает
каждый его шаг и, если убедится, что он в безупречном  созвучии
с  нею,  допустит  до оазиса. А тот, кто наделен отвагой, но не
владеет этим языком, погибнет в первый же день пути.
Теперь оба глядели на луну.
-- Это и есть магия знаков, -- продолжал  Сантьяго.  --  Я
вижу, как проводники читают знаки пустыни, -- это душа каравана
говорит с душой пустыни.
После долгого молчания подал наконец голос и англичанин:
-- Мне стоит обратить внимание на караван.
-- А мне -- прочесть твои книги, -- отвечал юноша.

Странные  это были книги. Речь в них шла о ртути и соли, о
драконах и царях, но Сантьяго,  как  ни  старался,  не  понимал
ничего.  И  все же одна мысль, повторявшаяся во всех книгах, до
него дошла: все на свете -- это разные проявления одного и того
же.
Из одной книги он узнал,  что  самые  важные  сведения  об
алхимии -- это всего несколько строчек, выведенных на изумруде.
-- Это   называется   "Изумрудная   скрижаль",  --  сказал
англичанин,  гордый  тем,  что  может  чему-то  научить  своего
спутника.
-- Но для чего же тогда столько книг?
-- Для  того,  чтобы  понять  эти  несколько  строчек,  --
отвечал англичанин не слишком уверенным тоном.

Больше всего заинтересовала Сантьяго книга, рассказывающая
о знаменитых алхимиках. То  были  люди,  посвятившие  всю  свою
жизнь  очистке металлов в лабораториях: они верили, что, если в
продолжение  многих  и  многих  лет  обрабатывать  какой-нибудь
металл,  он  в конце концов потеряет все свойства, присущие ему
одному, и обретет Душу Мира.  И  ученые  тогда  смогут  постичь
смысл  любой  вещи, существующей на земле, ибо Душа Мира и есть
тот язык, на котором все они говорят между собой. Они  называют
это   открытие   Великим  Творением,  а  состоит  оно  из  двух
элементов: твердого и жидкого.
-- А разве недостаточно  просто  изучать  людей  и  знаки,
чтобы овладеть этим языком? -- осведомился Сантьяго.
-- Как  ты  любишь  все  упрощать!  -- раздраженно ответил
англичанин. -- Алхимия -- наука серьезная. Она  требует,  чтобы
каждый  шаг  совершался  в  полном соответствии с тем, как учат
мудрецы.
Юноша  узнал,  что  жидкий   элемент   Великого   Творения
называется Эликсир Бессмертия -- он, помимо того что продлевает
век  алхимика,  исцеляет  все болезни. А твердый элемент -- это
Философский Камень.
-- Отыскать его нелегко, -- сказал англичанин. -- Алхимики
годами сидят в своих лабораториях, следя, как очищается металл.
Они так часто и так подолгу глядят  в  огонь,  что  мало-помалу
освобождаются  от  всякой мирской суетности и в один прекрасный
день замечают, что, очищая металл, очистились и сами.
Тут Сантьяго вспомнил Торговца Хрусталем, который говорил,
что когда моешь стаканы, то и сам освобождаешь душу  от  всякой
пакости.  Юноша  все  больше убеждался в том, что алхимии можно
научиться и в повседневной жизни.
-- А кроме того, -- продолжал англичанин,  --  Философский
Камень  обладает  поразительным  свойством: крохотной части его
достаточно, чтобы превратить любое количество любого металла  в
золото.
Услышав  это,  Сантьяго очень заинтересовался алхимией. Он
подумал, что надо  лишь  немного  терпения  --  и  можно  будет
превращать в золото все что угодно. Он ведь читал жизнеописания
тех,  кому это удалось: Гельвеция, Элиаса, Фульканелли, Гебеpa,
-- и истории эти приводили  его  в  восторг.  Всем  этим  людям
удалось  до  конца  пройти  Своей  Стезей. Они странствовали по
свету, встречались с учеными мудрецами, творили  чудеса,  чтобы
убедить  сомневающихся,  владели Философским Камнем и Эликсиром
Бессмертия.
Однако когда Сантьяго попытался по книгам понять,  что  же
такое  Великое  Творение,  то  стал  в тупик -- там были только
странные  рисунки,  зашифрованные  наставления   и   непонятные
тексты.

-- Почему они так замысловато пишут? -- спросил он однажды
вечером  у  англичанина,  который  явно  досадовал  на  то, что
лишился своих книг.
-- Потому что понимать  их  дано  лишь  тем,  кто  сознает
ответственность этого, -- отвечал англичанин. -- Представь, что
начнется,  если  все  кому  не  лень начнут превращать свинец в
золото.  Очень  скоро  оно  потеряет  всякую  ценность.  Только
упорным  и  знающим  откроется  тайна  Великого  Творения.  А я
оказался посреди пустыни, чтобы встретить настоящего  алхимика,
который поможет мне расшифровать таинственные записи.
-- А когда были написаны эти книги? -- спросил он.
-- Много веков назад.
-- Много  веков назад еще не было типографского станка, --
возразил Сантьяго. -- И все равно  алхимией  способен  овладеть
далеко  не  каждый.  Почему  же это написано таким таинственным
языком и рисунки такие загадочные?
Англичанин  ничего  не  ответил.  Лишь   потом,   помолчав
немного,   сказал,   что   уже   несколько   дней   внимательно
присматривается к каравану, но ничего нового  не  заметил.  Вот
только  о  войне  племен поговаривать путешественники стали все
чаще.

И в один прекрасный день Сантьяго вернул  англичанину  его
книги.
-- Ну,  и  что же ты там понял? -- с надеждой спросил тот:
ему  хотелось  поговорить  с   кем-нибудь   понимающим,   чтобы
отвлечься от тревожных мыслей.
-- Понял я, что у мира есть душа, и тот, кто постигнет эту
душу,  поймет  и  язык  всего  сущего.  Еще  понял,  что многие
алхимики нашли Свою Стезю  и  открыли  Душу  Мира,  Философский
Камень  и  Эликсир  Бессмертия,  --  сказал  юноша,  а про себя
добавил: "А самое главное -- я понял, что все это  так  просто,
что уместится на грани изумруда".
Англичанин  почувствовал  разочарование. Ни то, что он так
долго учился, ни магические  символы,  ни  мудреные  слова,  ни
реторты и колбы -- ничего не произвело впечатления на Сантьяго.
"Он   слишком   примитивен,   чтобы  понять  это",  --  подумал
англичанин. Он собрал свои книги и снова засунул их в чемоданы,
навьюченные на верблюда.
-- Изучай свой караван, -- сказал он. -- Мне от него  было
так же мало проку, как тебе -- от моих книг.
И  Сантьяго  снова  принялся  внимать  безмолвию пустыни и
глядеть, как вздымают песок ноги  верблюдов.  "У  каждого  свой
способ  учения,  -- подумал он. -- Ему не годится мой, а мне --
его. Но мы оба отыскиваем Свою Стезю, и я его за это уважаю".

-- 
С уважением,
 Roman                    mailto:westa@xxxxxxx


Other related posts: